В шесть, в начале седьмого, один за другим пришли повара с подручными. На кухне закипела работа. Я поставил звук на предельную мощность, и сквозь посторонние шумы мы услышали опять-таки обсуждение недавнего инцидента. Более степенное, чем пулеметное стрекотание уборщиц, но точно так же бесконечно далекое от реальности. К пустующей пока мини-кухоньке никто из них не приближался. Очевидно, это являлось своеобразным табу. Минул час, второй, третий, четвертый… Наконец в поле зрения появился высокий худой человек в безукоризненно чистом халате, белом накрахмаленном колпаке и с очками в золотой оправе на остром носу. При виде его все присутствующие расступались и наперебой здоровались, почтительно величая остроносого «Яковом Марковичем». Тот, в свою очередь, словно не замечал царящего вокруг подхалимного ажиотажа, шествовал важно, как аист по болоту, и лишь на приветствие шеф-повара ответил коротким, сухим кивком.

– Увеличь изображение основного объекта, – шепнул Логачев. – Скоро начнется!

Я подкрутил ручку настройки. Мини-кухня заняла девять десятых экрана, почти полностью вытеснив собой все остальное кулинарное хозяйство.

Остроносый между тем достал из холодильника продукты, включил в электросеть некое подобие мангала с песком (для кофе «по-турецки») и занялся приготовлением завтрака, основу коего составлял чуть-чуть обжаренный, практически сырой кусок мяса.

Отойдя от монитора, Петр Васильевич весь подобрался, как изготовившийся к прыжку огромный кот.

– Внимательно наблюдай! – хищно прошипел он. – И как только фигурант полезет в карман, дай мне знать.

– Понял! – Я впился глазами в монитор, бдительно следя за остроносым.