IV

Профессор Петербургской военно-медицинской академии Сеченов написал в редакцию академической газеты письмо, в котором сообщает, что некая девица Суслова, начавшая изучение медицинских наук вместе со студентами здешней Военно-медицинской академии и впоследствии лишенная возможности кончить здесь курс этих наук и получить медицинскую степень, достигла своей цели в одном из швейцарских университетов. Почтенный профессор заявил это, как факт сколь радостный в интересах приобщения женщин к медицинской науке в России, столь же и укоризненный для русского общества, на совести которого должно будто бы лежать недопущение женщин к обучению медицине у нас в России.

Редакция академической газеты напечатала письмо почтенного профессора без всяких к нему прибавлений и объяснений. Соблюдая свой строго-деловой тон, газета академическая не сочла приличным ни присовокупить с своей стороны благих пожеланий г-же Сусловой, без чего, наверное, не обошлась бы газета, обладающая меньшим тактом, и воздержалась от всякого желания усугубить своим словом нравственную кару общества, виновного, по мнению г. Сеченова, в недопущении у нас женщин к обучению вместе с мужчинами. Обличив столь достойное самообладание в этих двух случаях, академическая газета была столь же самообладающею и далее: она даже не сочла своею обязанностью заметить профессору Сеченову его небольшую, но довольно грубую ошибку. Газета не пожелала восстановить факт удаления женщин из среды петербургских военно-медицинских студентов в его истинном свете. Самообладающая газета не сказала, что женщинам вход в Военно-медицинскую академию возбранен не обществом, а правительством и что потому пени, сказанные г. Сеченовым за этих женщин русскому обществу, по существу дела, должны быть адресованы им правительству, которому г. Сеченов служит и с которым, следовательно, гораздо более солидарен, чем всякий частный, общественный человек, выражающий свое независимое и невлиятельное мнение за стриженых женщин или против стриженых женщин.