Опасение такое весьма понятно, и весьма понятно также и то, что г. Сеченов заботится о заблаговременном устранении с дороги г-жи Сусловой всех зол и напастей. По крайней мере, мы никогда не позволили бы себе упрекать г. Сеченова за эту опасливость даже такими воздержанными упреками, какими нигилистические газеты упрекают г. Каткова за его опасения за Россию. Что тут удивительного! Кому что дорого, тот за то и опасается, и понятно как нельзя более, что бывший русский профессор Катков видит везде большие опасности для России, а нынешний русский профессор Сеченов — для г-жи Сусловой. Suum quique.

Опасности для г-жи Сусловой и действительно возможны, и возможны с двух сторон.

Во-первых, при известной доле недоверия, столь свойственного русскому человеку, создавшегося при условиях нашей современной жизни, естественно опасаться: не встретит ли г-жа Суслова по возвращении домой препятствий держать здесь установленный медицинский экзамен? Потом встает другое сомнение: выдержит ли она этот экзамен и будет ли ей разрешена на общих основаниях врачебная практика и открыта дорога к соисканию со временем одной из медицинских кафедр? С другой же стороны, можно, может быть, опасаться, что общество, напуганное нравами академических и неакадемических нигилисток, столь своеобычно демонстрировавших в течение долгого времени обществу и женское право, и женскую науку, — за эти старые грехи нигилисток отнесется к доктору медицины г-же Сусловой не с тем вниманием, которого заслуживает первая русская докторантка.

Все эти опасения возможны как нельзя более для почтенного профессора, всеконечно, понимающего свет и значение известных впечатлений на умы гораздо лучше, чем понимают их нигилисты газеты военного министерства и нигилисты академической газеты; но и тогда, если принять за несомненное, что пени, выраженные г. Сеченовым, имеют единственною целию заговорить опасности, угрожающие г-же Сусловой, то и тогда в этих его обращениях к обществу нельзя не видеть по меньшей мере некоторой неловкости.