Он безо всяких происшествий промчался по асфальтовому проходу между бело-розовыми садами. И "пленный фриц" вынес его на простор разномастной степи. По сторонам ежиком торчали молодые всходы, свежая трава, бурьян... Лишь кое-где их приглаживали порывы утреннего ветерка, как бы примеривающегося задуть в полную силу. И повсюду степь была испятнана, словно родинками или веснушками, множеством цветов. Увы, вскоре Леониду пришлось свернуть с асфальта на подсохший, раскатанный до блеска грейдер. Стало рискованно любоваться яркими красками весенней степи. Капитан теперь не отрывал взгляда от поверхности проселка, застывшего серой лавой.

Наконец он домчался до К.П. Поставил мотоцикл в соседней балочке вблизи машин комдива и командующего. Но на вершину холма полез по самой крутизне. Сохраняя равновесие, нагибался, балансировал, раздвигал проволочные стебли дрока, веревочные кустики полыни. .. Было так приятно ощущать себя ловким, проворным.

Взобравшись, Бахтин распрямился, поднял глаза. Отсюда склоны холма полого спускались в сторону противника. На фоне обычной военной дымки-занавеса из пыли, закрывавшего передний край, - видны были отдельные белые облачка разрывов. Около них взметывались темные столбы земли. Сколько раз он пролетал над этой линией боевого соприкосновения! Бахтин оглянулся.

И сразу же удивился: совсем близко, но спиной к нему, стояли командующий н комдив. Наверно, поднялись из землянки, пока он разглядывал передовую. Однако оба генерала смотрели в бинокли не на передовую, а в тыл.

Невольно Бахтин тоже повернулся. Все небо на востоке и на севере было затянуто сплошной частой сеткой - шли многие сотни наших самолетов. Никогда не видел Леонид сразу столько самолетов в воздухе. Вот уж стал слышен густой моторный гул. Он делался громче и громче, нарастал волной. И, опасаясь, как бы этот рев не перехлестнул через холм, не накрыл бы КП, Бахтин поспешил доложить командующему, передал пленку, показал на ней баржу, причалы...