Но дело не в этом: «опознание» Трепашкина совершенно точно не стоит выеденного яйца, потому что в своем письме Ачемез Гочияев сам признает, что это он договаривался об аренде дома на Гурьянова. Нельзя одновременно ссылаться на письмо Гочияева, как на истину в последней инстанции, когда он пишет, что его «подставили», заставив снять дом на Гурьянова, и через абзац утверждать, что дом этот снимал другой человек.

АРГУМЕНТ НОМЕР ЧЕТЫРЕ: история в Рязани

22 сентября 1999 года к дому по ул. Новоселовой в Рязани приехали двое мужчин на белых «жигулях», часть номера машины была заклеена бумагой. Мужчины выгрузили из багажника «жигулей» несколько мешков, загрузили их в подвал и уехали. В обстановке всеобщей паники, царившей в стране, жители немедленно сообщили в милицию. Прибывшие взрывотехники обнаружили в подвале гексоген и взрыватели. ФСБ сообщила о предотвращении очередного теракта, однако когда к вечеру того же дня мужчин задержали, они оказались сотрудниками спецподразделения ФСБ «Вымпел». На следующий день версия ФСБ поменялась: Патрушев заявил, что гексогена в мешках не было, а был сахар, а все произошедшее было «проверкой бдительности».

Официальное объяснение ФСБ не выдерживает никакой критики. Однако вот вам другое объяснение: в атмосфере всеобщей паники ФСБ особенно нуждалось в героическом предотвращении и эпохальном раскрытии чего-нибудь эдакого. Послали «вымпеловцев» на их собственных «жигулях» и рассчитывали с триумфом «предотвратить теракт». Когда взрывчатку обнаружили бдительные граждане, пришлось поблагодарить их за бдительность. Когда вслед за взрывчаткой застукали и чекистов, пришлось нести околесицу.