Лобовое стекло было покрыто паутиной мелких трещин и, отвалившись от стоек, висело на порвавшемся резиновом уплотнителе над исходившим паром искореженным капотом. Правая дверь от удара о бампер джипа вогнулась внутрь салона, вспорола, сорвав с крепежных болтов, водительское сиденье, сломала панель приборов и лишь чудом не проломила мне ребра. Легковушка отца Сергия стараниями этих пьяных лихачей превратилась в бесполезный кусок железа, не подлежащий восстановлению.

– С добрым утром, отче! Как вам там, не жестко?! Ха-ха-ха! – заржал патлатый, подавшись вперед и оскалившись до ушей. – А ты, я гляжу, у нас просто Шумахер!..

Мой блуждающий после сильного удара взгляд случайно упал на впалую грудь длинноволосого, видневшуюся под расстегнутой черной рубашкой, и застыл, не в силах оторваться от необычного украшения, покачивавшегося на серебряной цепочке. Это был перевернутый основанием кверху православный крест – главный символ поклонников сатаны! Теперь странное упоминание патлатого наглеца о предстоящем толстяку ритуале посвящения уже не казалось мне полным бредом и приобретало вполне отчетливый дьявольский смысл. Осознание реальной опасности удвоило мои силы, замутившееся зрение прояснилось, боль на время отступила… Итак, судьба подкинула мне новое испытание, столкнув с вооруженными чертопоклонниками.

– Быстро выползай из машины! – снова наведя на меня ствол, скомандовал длинноволосый. – Приехали! Я тебя научу правила соблюдать, святой отец…

Аккуратно высвободив из педальной ниши ноги, практически не пострадавшие, если не считать ушиба колена, я отстегнул спасший мне жизнь ремень безопасности и под прицелом пистолета выбрался из помятого кузова через уцелевшую правую дверь.