Боб уже дважды приходил к ужину, и Гордон решил, что тот уже достаточно знаком с незваной гостьей, чтобы поговорить с ним о ее неслыханном поведении.

— Боб известен как светский человек, — сказал Гордон, словно представлял многолюдному собранию незнакомого оратора. — Он больше соприкасается с внешним миром и лучше знаком с правилами общественного приличия, чем я, отставший от новой жизни, или чем ты, дорогая Диана, которая жила до сих пор замкнуто. Думаю, мы смело можем предоставить ему разрешение нашего спорного вопроса. Дорогой Боб, скажи без предвзятости: допустимо ли, чтобы Диана жила со мной под одной крышей, без компаньонки-собеседницы?

— Не понимаю, зачем ей нужна компаньонка, раз она живет в доме пожилого господина. Ведь она твоя кузина! Кроме того, с тех пор, как здесь поселилась Диана, здесь стало приятно бывать. Раньше все было мрачно и неуютно.

— Но что скажут люди? — настаивал Гордон.

— Ты ведь говорил мне недавно, что презираешь мнение толпы, — ответил «предатель», — что мужчина не должен обращать внимания на пересуды. Кроме того…

— Мои слова, — возразил с негодованием Гордон, — относились к некоторым философским школам и отношению к ним толпы, но ни коим образом не к вопросам приличия и нравственности.

— Но Диана в твоем доме, и ты должен считать себя счастливым, что у тебя есть хозяйка, которая штопает твои чулки. Скажи, Диана, брат платит тебе за труды?

— Нет! Я живу на свои маленькие сбережения, — ответила девушка грустным тоном.

Гордон почувствовал себя виноватым. На следующее утро он счел нужным затронуть эту тему.

— Кажется, я несправедлив к тебе, Диана. Купи себе все, что нужно, я дам денег.

Девушка тихо засмеялась.