Да на что уж рассчитывать врагам, если они с друзьями-единомышленниками общаются в не менее лихом стиле: «Какая-то Норкина тут клянется мне в любви по поводу того, что я сказал про Клинцевича, — дескать, вот выражает мне таким образом свою солидарность. Ну хорошо, мне, что ли, как-то найти эту Норкину и ответить ей тем же?» (www.echo.msk.ru/programs/sut/46791). Нет, не надо, боже упаси. Норкина-то чем вам виновата… Все это, повторяю, давно уже норма. Это такой стиль. И здесь у меня возникает естественный вопрос: а зачем этот стиль? Я ведь и сам был однажды приглашен на «Эхо» на расправу, или, цивильнее выражаясь, на правеж: написал в «Литературной газете» — она была еще приличной, неполяковской — о грубых фактических ошибках в одном эховском литературном материале. Полемизировали со мной в эфире Николай Александров и Сергей Бунтман. К обоим я отношусь вполне уважительно — кстати, Бунтман на фоне прочих ведущих «Эха» производит еще вполне приличное впечатление, не опускаясь до прямого хамства. Культурология, все такое. Но этот прокурорский прищур я запомнил хорошо, равно как и тактику «двое на одного». Со мной, по моим габаритам, лучше в самом деле общаться вдвоем. Я не Аня Арутюнян, скромная девочка с родным английским. Ни малейшего желания как-либо контактировать с «Эхом» у меня с тех пор не возникало. Я получил — и не только на своем опыте — полное представление о манерах, приемах, принципах и прочих ноу-хау героической радиостанции, а также о привычке ее ведущих авторов позиционировать себя в качестве совести журналистского сообщества.