Или о том, наконец, почему ни один кодекс чести в России не приживается, а непоследовательность остается единственным шансом спасти жизнь и душу. В общем, пока Акунин готовил на чистом сливочном масле, цитируя более-менее серьезные тексты и обыгрывая важные для него самого смыслы, — его блюда были почему-то вкусны и питательны, и любили их не только гурманствующие интеллектуалы, но и самые что ни на есть простые читатели, выедавшие из пирога доступный им верхний слой. Но Акунин то ли обиделся на критическое недопонимание, то ли попросту устал, — и в последние три года преподносит публике исключительно фастфуд. Апофеозом этой фастфудности казался «Квест», но оказалось, что можно пойти и дальше. «Сокол и Ласточка» — уже совершенно подростковое чтение. Как всякое скороедство, оно дразнит, но не насыщает. Здоровой пищей это не назовешь никак; но это не значит, что из нового Акунина нельзя извлечь серьезные уроки. Ведь и несварение желудка вызывает иногда удивительно зрелые мысли.

Рискну сказать, что перед нами не просто пиратский экшн с элементами квеста, но и серьезная, даже трагическая литературная исповедь самого Акунина. Речь ведь не столько о круизном лайнере «Сокол» и легком фрегате «Ласточка», — речь о попугае, главном герое и вдобавок повествователе. Это попугай, добрый и умный, в отличие от большинства двуногих, спасает главного героя современной линии и главную героиню ретро-стилизации. Это попугай в конце концов намекает на истинное местоположение клада. Попугай, наконец, произносит в книге все нравственные сентенции, да вдобавок живет триста лет, что и позволяет ему поучаствовать в обеих сюжетных коллизиях, разделенных веками. Речь не о соколе и ласточке, а о третьей птице; и эта птица — не просто акунинское альтер эго. Попугай манифестирует определенный тип сознания, и не зря этот главный герой так часто меняет имена. Но сам себя он называет Трюк — и это тоже более чем символично.

Попугай в русской литературе, надо заметить, имеет весьма положительные коннотации: особенно постаралась на этой ниве Новелла Матвеева.