Кризис современной российской фантастики — следствие безволия и привычки к замкнутым, полупровинциальным масштабам: стоило ли так долго мечтать о всенародном признании, явном и громком триумфе, чтобы, когда от тебя ждут мессианского слова, пропеть что-нибудь из репертуара «Космического спецназа»? Если русскую литературу сегодня что-то способно вытащить из темного угла, где она с удовольствием сидит, неинтересная даже самой себе, — то это именно фантастика, настоящая, серьезная, с социальными и научными прогнозами. У нас как будто есть кому это делать, но попыток не видно.

Почему? Вероятно, потому, что хорошая фантастика строится на обнаружении чудесного рядом с нами, буквально под ногами. А в русской жизни сегодня так мало чудес или хотя бы надежды на них, что и выдумать их становится задачей почти непосильной. Разве что сагу про Волкодава и Живореза или очередной всеобщий бенц, вплоть до мировой войны и Полного Конца Всему.

Это мы умеем. Но кому это надо?!

Умирать полезно

книга номера

«Писателю и умирать полезно» — эту фразу бывалого зека подслушал в лагере Синявский (такого не выдумаешь), и последний роман Набокова, называвшийся поначалу «Умирать прикольно» («Dying is fun»), подтверждает жестокую, но оптимистичную формулу. В самом деле: ты умер, и роман остался незаконченным, а вокруг столько веселья, скандалов, да и прямой пользы публикатору: бестселлер, подарок от отца 32 года спустя!