Перевертень христианский. Тридцать лет он пробыл в неволе, Двадцать четыре, как на воле, Отуречился, обасурманился Ради владычества великого, Ради лакомства несчастного! Они в той галере от пристани далеко отплывали, По Черному морю гуляли: Напротив Кафы-города приставали, Там долго и покойно отдыхали. И привиделся Алкане-паше удалому, Трапезонтскому князьку большому, господину молодому, Сон дивный, вельми дивный и вещий. Вот Алкан-паша удалой, Трапезонтский князек молодой, Всех турок-янычар, всех бедных невольников скликает: "Турки, — молвит, — турки-янычары И вы, бедные невольники! Который из янычар помог бы мне сей сон разгадать, Я тому готов три города турецких даровать: А который из бедных невольников помог бы разгадать, Я тому готов отпускные листы написать, Чтоб никто не мог его задержать!" Турки это услыхали — Ничего не сказали, Бедные невольники, хоть и знали, Промолчали. Один отозвался среди турок Ильяш Бутурлак, Ключник галерный, Сотник переяславский, Перевертень христианский. "Как же, — молвит, — Алкан-паша, твой сон разгадать, Коли не можешь нам его рассказать?" "Такое мне, голубчики, приснилось, Что лучше бы никогда не совершилось! Видел я: моя галера, что нынче расписана-разубрана, Стала вся разграблена, пламенем обуглена: Видел я: мои турки-янычары Все лежат порублены, погублены: Еще видел: мои бедные невольники, Что у меня были в неволе, Все гуляют на воле: