Белесые листья маслины.

Шестьсот сорок семь до Ростова,

А Сколько еще до Берлина!

Октябрь 1942 г.

Воздух вздрогнул.

Выстрел.

Дым.

На старых деревьях

обрублены сучья.

А я еще жив.

А я невредим.

Случай?

Октябрь 1942 г.

СОСЕДУ ПО КОЙКЕ.

Удар болванки...

Там...

Когда-то...

И счет разбитым позвонкам

Ведет хирург из медсанбата.

По запахам и по звонкам

Он узнает свою палату.

Жена не пишет.

Что ж, она...

Такой вот муж не многим нужен.

Нашла себе другого мужа.

Она не мать.

Она - жена.

Но знай,

Что есть еще друзья

В мужском содружестве железном.

И значит - раскисать нельзя.

И надо жить

И быть полезным.

Декабрь 1942 г.

Я не мечтаю о дарах природы,

Не грежу об амброзии тайком.

Краюху мне бы теплую из пода

И чтобы не был этот хлеб пайком.

Февраль 1943 г.

И даже если беспредельно плохо,

И даже если нет надежды жить,

И даже если неба только крохи

Еще успеешь в люке уловить,

И даже если танк в огне и в дыме,

И миг еще - и ты уже эфир,

Мелькнет в сознанье:

Танками другими

Планете завоеван будет мир.

Лето 1943 г.

Сгоревший танк

на выжженом пригорке.

Кружат над полем

черные грачи.

Тянуть на слом

в утиль

тридцатьчетверку

Идут с надрывным стоном тягачи.

Что для страны

десяток тонн металла?

Не требует бугор

благоустройства.

Я вас прошу,

чтоб вечно здесь стояла

Машина эта

памятник геройству.

Лето 1943 г.

КУРСАНТ.

(Уцелевшие отрывки из поэмы).

Мой товарищ, мы странное семя