Осветив комнату своим фонариком, он обнаружил, что стоит напротив двери, которая в тот же момент с шумом открылась.

Калон уже держал в руке свой пистолет, когда в комнату, глядя на Калона обезумевшими от страха глазами, вошла девушка в пижаме. Она медленно пятилась назад, не отрывая глаз от француза.

— Не бойтесь, — тихо сказал Калон.

Девушке было лет двадцать. Калон решил, что для немки она достаточно хрупкая и невысокая. Ее пухлые губы дрожали.

Калон убрал пистолет и сказал:

— Я друг вашего отца. Вы не знаете, где он?

Девушка молчала, и Калон рассердился.

— Отвечай, дура. Если бы я был полицейским, я бы вошел другим путем.

На глаза девушки навернулись слезы. Она засопела. Калону это действовало на нервы. Он брезгливо смотрел на нее:

— Может быть, хватит? — спросил он, положив руку ей на плечо. Он был выше ее на голову. Она смотрела на мужчину, суровое лицо которого оставалось все это время без улыбки. Но он не был ей неприятен.

Неожиданно на лестнице послышался шум. Калон снова вынул пистолет и вышел в коридор. Он услышал, как внизу хлопнула дверь, и прошел в темную лавку. Девушка крикнула:

— Папа! Беги! Тебя хотят арестовать!

— Идиотка,— подумал Калон. — Он бросился к двери и нос к носу столкнулся с не успевшим отреагировать на предостережение дочери Эрбахом.

Эрбаху было лет пятьдесят, и походил он на чиновника. У него был бледный цвет лица, под глазами темные круги, редкие седеющие волосы.

— Приношу свои извинения, что не пришел на встречу к мосту.

— Не понимаю,— ответил Эрбах нейтральным тоном.

Калон повторил пароль, но торговец игрушками делал вид, что не понимает. Он снял свое пальто и повесил его. Калон в свою очередь снял свое пальто и сказал:

— Не будьте глупцом. Я только что звонил вам, чтобы выманить вас из дома, рассчитывая сбить с толку тех, кто следит за вами, чтобы без риска войти сюда. Перед этим вы встречались с Мартеном, Аненом и Домоном. Впрочем, здесь их под этими именами никто не знает.