Калон медленно опустил руку. Новость не была для него неожиданной: только бы Эрбах ничего не сказал. Он взглянул на дрожащую всем телом под легким халатом Эльзу. Было пять часов утра. Он спросил:

— Как вы узнали, где я?

— Когда в дверь постучали, папа сразу все понял. Он сказал мне об этом укрытии…

Она всхлипнула и взглянула на Калона, словно ожидая от него чуда.

— Посмотрите правде в глаза, Эльза. Вы больше никогда не увидите отца. Вы знали о… его деятельности?

— Я догадывалась. Однажды я спросила его об этом, но он ответил, что это не касается маленьких девочек.

По ее щекам катились слезы.

Калон надел пиджак:

— Нам придется здесь затаиться. Они будут обыскивать дом.

— Если они нас обнаружат, обещайте мне одну вещь…

Она не осмеливалась уточнить, но он понял. Он кивнул головой, и она тихо прошептала:

— Спасибо.

— Не беспокойтесь. Если ваш отец нас не выдаст, они нас не найдут.

Он усадил ее на матрас. Прислонив ухо к двери, Калон прислушался, пытаясь уловить какой-нибудь шум. Эльза сказала:

— Он был добрым и нежным… Он все делал для того, чтобы я была счастливой и не замечала всей убогости нашей жизни. Он окружил меня теплом и уютом. Господи! Почему он? Почему? То, что он делал, было справедливо. Он не мог ошибиться… Он верил, что жизнь изменится, что люди снова смогут свободно дышать… и вот теперь…

Калон повернул к ней лицо:

— Хватит, Эльза! Ваши причитания его не спасут. Если вы его любите, то делайте то, что ему было бы приятно.

— Вы бессердечный! — бросила она.