— Максим?

Он медленно повернулся.

— Я пью, чтобы забыть, — сказал он с улыбкой.

Он не сказал, что именно хотел бы забыть. Она полулежала на диване, словно предлагая себя, но Калан знал, что это ничего не значит. Ее юбка как бы случайно обнажила безупречно вылепленную ногу. Калан подумал, что он с равным успехом мог бы провести вечер с манекеном.

Залпом выпив, он поставил рюмку с большим, чем ему бы хотелось, шумом.

Калан отдыхал уже три недели и жил в постоянном ожидании звонка Коста, способного разрушить любую мечту как мыльный пузырь. В обществе Кристины Калан чувствовал себя глуповатым и заранее побежденным.

— Нет! — сказал он громко.

Кристина встала и, подойдя к нему вплотную, прижалась к его груди.

— Что с вами, Максим?

При виде этого невинного лица и искусно уклоняющегося от него тела Калан готов был взорваться. Он резко ответил:

— Вам не кажется, что с меня довольно? Может быть, я должен напомнить вам о том, что я не мальчик?

Он и на самом деле вел себя как идиот, как мальчишка. Положив голову ему на грудь, Кристина вздохнула:

— Я дорожу вами, Максим.

Калан обхватил ее руками:

— Тогда к чему эта игра?

Она спросила:

— Какая игра?

— Я должен уточнить? Разве вы не видите, как я вас хочу и как мне надоело играть роль вашего любимого пуделя или чичисбея?

Внимательно глядя на него, она подумала, что несколько переиграла.

— Значит, вы ничего не поняли? — прошептала она.— Я люблю вас, Максим. Считайте меня глупой романтичной особой, но я еще не осмеливаюсь в это поверить.

Она умолкла, подумав, что из нее могла получиться великолепная актриса. Калан наблюдал за ней.

— До сих пор все шло именно так, как я себе это представляла в своих мечтах, Максим. Вы хотите разрушить это очарование?