— Это были мелкие коммерсанты, иногда даже крестьяне. В основном обыкновенные, простые люди. Большинство из них никогда не покидали своих мест. Они не воевали, были освобождены от воинской повинности.

Снова освобожденные от воинской повинности. Калон пытался что-то вспомнить… Он нашел. Колбасник тоже был освобожденным от воинской повинности, равно как и арестованный людьми Эрлангера крестьянин. Наконец-то проявилось что-то общее, объединяющее их. Но какой из этого можно сделать вывод?

Калон мысленно вернулся к обыску в доме Эрбаха. Он вспомнил того типа, принадлежащего к знаменитой ССД. Что-то тут не клеилось.

— Что настораживает вас в деятельности Дауна? — спросил он.

Улыбка сошла со сразу же ставшего жестким лица Соболина.

— Пассивное сопротивление режиму, смехотворная пропаганда.

Это было ошеломляющим! Те же самые слова! Слова, сказанные Эрлангером. Именно эти слова передал Калону Кост.

Он понял, и у него на спине выступил холодный пот. Главное — не выдать себя. Он закурил новую сигарету.

— Понятно, — спокойно сказал он. — В таком случае наши цели не столь уж различны.

— Я начинаю этому верить, — сказал русский.

Они смерили друг друга долгим взглядом. Соболин продолжал:

— Опасность действительно велика, и мы должны ее взвесить. Это война, герр Ренс, если мы не сможем воспрепятствовать ей: моя страна и ваша, какими бы они ни были. Скажите мне, что думает по этому поводу ваша страна?

— Примерно то же самое, — ответил Калон.

Соболин наклонился к Калону:

— Я предлагаю договор, герр Ренс. Наши интересы здесь сходятся.

Так как Калон молчал, он добавил:

— Если эта организация действует на западной территории, то мы заинтересованы в том, чтобы освободить вас. Мы все оказались в дураках, нас провели.

За кого, собственно, принимал его Соболин: за дурака или за простодушного человека? Однако обеспокоенность русского была Калону понятна.