Хозяин гостиницы сидел в своем кабинете. Он поднял голову. Его взгляд несколько оживился при виде нацеленного на него пистолета…

— Это вы?…

— Встаньте!

Мужчина тяжело поднялся, смочив языком пересохшие губы. Его круглый живот дрожал под расстегнутым жилетом.

— Даун еще здесь? — спросил Калон.

Хозяин гостиницы кивнул.

— Проводи меня к нему… И без глупостей.

Калон пропустил его вперед и спрятал пистолет под пальто. Они поднялись по лестнице, и толстяк указал на дверь.

— Он здесь.

Калон подошел к двери, нажал ручку, обнаружив, что дверь не заперта, и вошел. В комнате было темно, и из угла до него доносилось ровное дыхание.

Он зажег свет и быстро подошел к кровати. Гельмут Даун проснулся и сунул руку под подушку.

— Не стоит, — предупредил Калон.

Даун медленно убрал руку.

— Не будем терять времени, — сказал Калон. — Хочу довести до вашего сведения, что это я находился в квартире, напротив колбасной лавки Мюллера. Сообщаю вам также, что вскоре после вашего визита Лаймен умер.

Даун сел на кровать. Его тщедушное тело не было создано для физической борьбы.

— Кроме того, у вас на хвосте ГПУ,— добавил Калон.

Он допустил ошибку и вместо запугивания вызвал сопротивление Дауна. Тот быстро наклонил голову и, откусив пуговицу сорочки, с вызовом взглянул на Калона.

— Остановитесь! — крикнул Калон.— Я пришел к вам как друг.

Слишком поздно. Даун уже откинулся назад, губы его посинели, а широко открытые глаза смотрели неподвижно. У яда оказалось слишком быстрое действие.

Даун не понял его. В течение долгого времени он жил в состоянии нервного напряжения. Он предпочел смерть аресту.

Калон быстро вышел из комнаты, зашел в свою и взял чемодан.

Выйдя на улицу, он направился к своей машине. Человек Соболина следовал за ним. Калон открыл заднюю дверь, чтобы поставить чемодан, и позвал: