— Совсем недалеко, — сказал Дмитрий с ухмылкой.

Своим толстым пальцем он указал на Потсдаммер Плац, откуда начинался западный сектор и свобода. Подойдя к дому, Калон сказал:

— Я, как было условлено поднимусь один.

— Хорошо, — ответил Дмитрий. — Я останусь на лестнице. — Хлопнув Калона по плечу, он добавил: — Если я тебе понадоблюсь, ты позовешь меня.

Он громко рассмеялся, как если бы сказал что-то остроумное или веселое. Калон быстро поднялся по лестнице и остановился перед дверью, на которой была прикреплена простая дощечка с именем: Айзенберг.

Он постучал.

За дверью послышались шаги, и она медленно открылась. Калон решил действовать резко. Он пнул дверь ногой и прижал к стене открывшего дверь мужчину. Закрыв дверь ногой, он нацелил на хозяина дуло своего пистолета:

— Вы один, герр Айзенберг?

— Да, но…

— Я не хочу, чтобы у вас были неприятности, но я должен обезопасить себя. Я к вам в некотором роде от доктора Оттвайлера.

Айзенберг походил на немолодого еврея. Он казался умным. На вид ему было не больше пятидесяти лет.

— Проходите, прошу вас.

Айзенберг вошел в комнату, дверь которой оставалась открытой. Это был скромный кабинет, и Калон испытал разочарование. Это и есть штаб-квартира организации? Он предложил Айзенбергу сесть и, стоя сзади него, оглушил его прикладом по затылку.

Калон размышлял. Что-то тут не клеилось. Эта скромная квартира не соответствовала генеральному штабу гигантской организации.

Он вышел из кабинета, вернулся в коридор и приступил к обыску квартиры. В этом мещанском доме не было ничего подозрительного.

Калон вернулся в кабинет. Айзенберг лежал на полу и слегка постанывал. Калону казалось немыслимым, чтобы Оттвайлер посмеялся над ним таким образом, ведь речь шла о жизни его дочери.

Калон сел в кресло и стал терпеливо ждать, когда хозяин придет в чувство. На это ушло еще десять минут. Наконец, Айзенберг открыл глаза и с трудом поднялся, потирая затылок. Опершись руками о стол, он спросил: