– В этом нет никакого сомнения.

– И я чертовски приятно провожу время с вами, ребята, верно?

– Ну, хватит, Билли. Пошли.

Продолжая проливать слезы, Уинслоу прошаркал по комнате и начал на четвереньках подниматься по лестнице, как обученный пес по трапу. На середине марша он рухнул, и Хепберну пришлось остальную часть пути тащить его волоком.

Тьюри встал, подложил в камин еще одно полено и нетерпеливо пнул его ногой.

– Ну, что же нам теперь делать?

– Не знаю, – мрачно сказал Гарри. – Заставлять людей ждать – это на Рона непохоже.

– Не попал ли он в аварию?

– Рон отличный водитель. К тому же он помешан на безопасности: пристегивает ремень и все такое прочее.

– И отличным водителям случается попадать в аварию. Дело в том, что, случись дорожное происшествие, мы смогли бы узнать о нем, только если бы Эстер дала телеграмму в Уайертон и нам бы ее доставили сюда.

– Эстер была бы слишком огорошена, чтобы вспомнить о нас.

– Ладно, есть другая версия: Гэлловей никуда не уезжал из дома. Например, расстроился у него желудок, ион решил не ехать.

– Это уже намного вероятнее, – радостно ухватился Гарри за эту мысль. – В последний раз, когда мы с ним виделись, он жаловался на желудок. Я дал ему несколько противоязвенных капсул, которые выпускает наша фирма.

– У Гэлловея нет язвы.

– Как знать. Капсулы сработали великолепно.

Тьюри со вздохом отвернулся. Он один из всей компании отказывался от диагнозов Гарри и от его таблеток.

– Ладно, ладно. Язва Гэлловея взбунтовалась, и его отправил и в больницу. Как это звучит?

– Прекрасно! – сияя, воскликнул Гарри.

Когда вернулся Хепберн, они посовещались, и было решено, что Тьюри, как самый башковитый, и Гарри, как самый трезвый, поедут в Уайертон и позвонят Гэлловею домой, чтобы проверить версию насчет язвы.

Дорога петляла у подножия скал над заливом, и Тьюри пришлось сосредоточить все внимание на управлении машиной, а Гарри на тот случай, если версия насчет язвы ошибочна, посматривал, нет ли у дороги "кадиллака". Но им повстречались две машины других марок.