- Надо же, - извинительным тоном прошептал Нимотси, - взопрел весь, как мышь перед линькой.

- Мыши не линяют.

- Много ты знаешь, энциклопедистка!

- Про мышей - много.

Он крепко сжал меня и ткнулся лицом в волосы. Потом порылся во внутреннем кармане пальто и достал маленькую любительскую фотографию:

- Вот. Это тебе. У меня их две было. Одну себе оставляю, как память о нас, дураках. Чую, что больше ничего от нас в памяти истории искусства не останется, кроме этой любительщины.

Поборов искушение и не взглянув на фотографию, я сунула ее в карман плаща - сейчас главным был Нимотси.

- Ну, - улыбнулся он, - похристосуемся, что ли, Мышь? По-нашему, по-порнографически?..

Он крепко поцеловал меня в губы - так неожиданно, что я ответила на поцелуй. Губы у Нимотси оказались умелыми и такими же женственными, как и ненавязчивый запах пота, - Боже мой, я прожила рядом с ним семь лет и даже не знала этого. Сердце у меня упало.

- Надо же, не знал, что ты так хорошо целуешься. - Нимотси с трудом оторвался от меня.

- Я тоже...

- Поднаторею в технике и вернусь.

- Надеюсь. Надеюсь, что вернешься... Если не соблазнишься какой-нибудь развесистой греческой смаковницей.

- Я буду скучать по тебе.

- А я буду приветы тебе передавать. В каждом сценарии. Цепочка на щиколотке главной героини как фирменный знак, идет?

- Угу-угу... "Она ему приветы слала - на радость гомикам из зала".

- Из какого зала?

- Из зрительного.

- Лихо! Сам сочинил?

- Ну не Гомер же, в натуре!

- Иди. Тебе пора, - я легонько подтолкнула Нимотси, выскользнув из его пальто, - будет настроение - черкни пару строк.