- Осторожно, - предупредил Нимотси. - Кости-то ему все раздробило...

- Выйди, - попросила я Нимотси.

- Нет.

- Ну и черт с тобой... - Я снова обратилась к Ивану:

- А у тебя седой волос, я вижу... Паршиво быть брюнетом... Я тебя люблю, что скажешь?.. Мы теперь равны, мы теперь очень похожи, ты не находишь?

Нимотси плеснул водку в стаканы: два были наполнены до краев, один лишь на четверть.

Наполненный на четверть он вставил в руку Ивану:

- Извини, старик, много не наливаю, ты сегодня уже достаточно выпил. Держи, Мышь!

Он протянул мне один стакан, а сам взял другой.

- Знаешь, что сказал бы сейчас этот сукин сын? Одну простую вещь: "Поставьте-ка мне любимую вещь мою... Рея Чарльза, "Скатертью дорога, Джо"... И - хули тянуть, когда водка налита. Выдохнется!..

Я проглотила водку, не чувствуя ее вкуса.

- Лихо! - Нимотси отобрал у меня пустой стакан и одобрительно похлопал по плечу. - Ему бы понравилось. Закуси!..

Он протянул мне яблоко, но я только замотала головой; кураж, вот чего мне всегда не хватало. Ему бы действительно понравилось.

- А теперь мы... - Нимотси никогда не пил водку - он вырос в Средней Азии и спокойно существовал по принципу: "Лучшая водка - это анаша". Но сейчас было другое дело, и стакан Нимотси стукнулся со стаканом Ивана:

- За тебя, скотина, хотя ты этого и не заслуживаешь!

Он осилил только половину, закашлялся и выплеснул оставшуюся жидкость через плечо.

- Продукт переводишь, - сказала я с надменными интонациями Ивана в голосе, - ему бы не понравилось.

- Поучи жену щи варить, - огрызнулся Нимотси и хрустнул яблоком, - тоже мне...

Сквозь верхнюю, незакрашенную часть окна проникал безразличный свет от уличного фонаря; наверное, сейчас мы были как никогда похожи друг на друга все трое; все живые и все мертвые.