Холокост объясняет почти все в том, что написано Эли Визелем, объясняет, зачем он пишет, объясняет его самого. Бомбардировка Дрездена не объясняет ровным счетом ничего в том, что мною написано, и зачем я пишу, и кто я такой. Не сомневаюсь, вы, в отличие от меня, укажете сотни медицинских причин, по которым так вышло, - тут мне с вами не тягаться. Мне был совершенно безразличен Дрезден. Я не знал там ни души. И уж поверьте, ничего хорошего там со мной не происходило до того, как этот город сожгли. Дома, в Индианаполисе, мне иной раз попадался дрезденский фарфор, но мне всегда казалось и сейчас кажется, что это почти сплошь китч. Вот, кстати, еще один замечательный дар миру от стран немецкого языка, где придуман психоанализ и сочинена "Волшебная флейта", - словечко "китч".

Да и дрезденский фарфор делают не в Дрездене. Его делают в Мейсене. Так что спалить надо было Мейсен.

Шучу, конечно. Я себя не пожалею, только бы сказать что-нибудь забавное даже в самых жутких ситуациях, и, помимо прочего, вот отчего две, пока что две женщины так сожалеют, что в свое время вышли за меня замуж. Любой великий город - достояние всего мира, а не только страны, где он находится. И поэтому разрушение любого из них - катастрофа для человечества.

До того, как пойти в армию, я был журналистом, и в Дрездене я занимался тем же - был свидетелем бедствий, переживаемых незнакомыми мне людьми. Сам я оставался в стороне от событий. А Эли Визель, которому досталось увидеть все то, то он видел, стал самим событием, хоть он был мальчик, а я уже молодой человек. Бомбардировка Дрездена представляла собой стремительно осуществленную операцию из тех, которые профессионалы - и стратеги, и тактики - называют хирургическими, и полностью соответствовала Аристотелеву представлению о трагедии, поскольку действие уместилось менее чем в двадцать четыре часа. Холокост продолжался годы, и годы, и годы. Немцам было нужно, чтобы я выжил, поскольку теория заключалась в том, что меня и моих товарищей-пленных как-нибудь можно было обменять на их солдат, оказавшихся в плену.