Удобно устроившись на вершине сопочки, Соболь не торопясь начал всматриваться в распадок, по которому протекал ручей и по которому ему завтра нужно было продолжить путь. Он подолгу разглядывал деревья, в отличие от малолесной долины реки, ущелье Скалистого выглядело оазисом. Тонкоствольные лиственницы с уже слегка порыжевшей хвоей густо покрывали левый борт распадка. В самом русле отдельными кучами располагались рощицы северных тополей - чозении. Невысокие 2-3 метровые терраски были сплошь покрыты вездесущим кедровым стлаником. По правой терраске хорошо была видна узкая проплешина. Это была дорога, если можно так назвать колею трактора, проехавшего, даже не проехавшего, а продравшегося по этим местам несколько лет назад.

Соболь не знал, что он хотел бы увидеть в этом безобидном распадке, но тем не менее он вновь и вновь всматривался в каждый куст, дерево, изгибы ручья, скользя взглядом от устья Скалистого до самых его верховьев, расположенных в отроге безымянного хребта, ограничившего бассейн реки Ольхон. Соболь знал, что Скалистый вытекает из небольшого карового озера, расположенного в овальном, окруженным с трех сторон отвесными скалами, цирке. Природа позаботилась о естественном проходе. В левом углу цирка располагался узкий, но хорошо проходимый перевал в долину реки Уллахан-Кобэли.

За этим хребтом в километрах 80 от того места, где он сейчас сидел, находилась база артели золотодобытчиков. От золотарей можно при хорошей оказии добраться на вездеходе до поселка, откуда начал путь Соболь. Расстояние там было совсем небольшое, по меркам севера - всего каких-то 50 километров. Но Соболь проделал путь почти а два раза больше. И для этого у него были веские основания. Соболь не хотел, чтобы его кто-то увидел, чтобы кто-то знал, что он отправился к Скалистому. Поэтому он двинулся сюда к Скалистому кружным путем. Поэтому и сказал своим соседям, что отправляется в Среднеканск, чтобы похлопотать о контейнере. В поселке все знали друг друга, и никто не удивился тому, что Соболь двинул в райцентр. Он давно уезжал на материк, уже два года, и этому тоже никто не удивлялся, так как половина поселка уезжала, а вторая половина мечтала уехать.