Каперанга настолько обрадовала такая возможность, что он позволил себе коротко, но очень весело рассмеяться. Адмирал остался неподвижен, как статуя, да и веселья своего офицера не разделял. О мои великие предки, думали вы когда-нибудь, что вашему недостойному потомку придется выслушивать о грязных "диверсиях". О стальной стружке, подсыпанной противнику? Или это тоже двадцатый век? Жестом Того попросил продолжать.

- Броненосцы стоят у стенки, каждый день, включая воскресенье, туда приходят сотни рабочих, надзор за ними очень слаб, как знает ваше превосходительство, русские вообще очень беспечны. Влияние революционных партий среди столичных рабочих очень велико, особенно среди молодых. Наши агенты получили строгое задание - пусть революционеры, нам обязанные, найдут хотя бы несколько рабочих, готовых, если угодно, за деньги, заняться устройством дел, называемых новомодным словом "диверсия".

Адмирал неожиданно поднялся, опережая его, вскочил каперанг и замер по стойке "смирно". Нет, он совсем не был подхалимом, таковы были традиции во всех родах императорских вооруженных сил. Того сказал:

- Ваш доклад очень интересен.

Офицер низко поклонился.

- Прикажите подать нам зеленого чая.

Чай пили, как и положено, молча. Движение мысли не остановишь, и каперанг опять не мог не обратить внимания на европейские привычки адмирала: чай пили, сидя за столом (не письменным, а другим, в глубине каюты). Что ж, воля начальника - закон для самурая.

За чаепитием каперанг невольно скосил глаз в угол каюты: там высилась шведская стенка, на полу стояли гири, штанга с дисками и прочие принадлежности для занятий гимнастикой. Того перехватил этот взгляд и про себя усмехнулся: он несколько лет прожил в Англии и от своих британских учителей перенял любовь к спорту. Вот и первыми, и вторыми Олимпийскими играми он очень интересовался. Летом состоятся третьи игры, говорят, самые большие по числу участников. Пройдут они в большом американском городе Сент-Луисе, что на Миссисипи. Того непременно поехал бы туда, но...