Увы, у японцев пока никакого интереса к спорту нет. Ничего и не пишут газеты о приближающихся играх, Того следит за их подготовкой по английской и немецкой печати (оба языка он знал свободно).

В дверь постучали, вошел адъютант адмирала. Согнувшись и разогнувшись в поклоне, доложил:

- Ваше превосходительство, главный штурман эскадры с текущими вопросами.

Того разрешил войти. Тогда поднялся каперанг:

- Ваше превосходительство, разрешите подняться в радиорубку, с часу на час мы ждем исключительно важную шифровку из Чемульпо.

Ему было разрешено. Доклад эскадренного штурмана состоял из текущих мелочей, курс точен, отставших кораблей нет, около 9 часов выйдем к рейду Порт-Артура. Откланялся, вышел.

И тут даже не вошел, а влетел каперанг:

- Ваше превосходительство, новость, хорошая новость, это будет нашим подарком императору!..

Порт-Артур, 6 часов 40 минут.

Каюта вице-адмирала Макарова. (Продолжение).

Макаров вернулся к столу, сел, решительно придвинул к себе бумаги. Начинался его обычный рабочий день. А работал он всегда много, очень много. Однажды, это было незадолго до начала войны, адъютант адмирала описал его каждодневный деловой ритм в течение дня - с раннего утра до позднего вечера. Вот как он выглядел.

...Ровно в восемь часов в доме звучал низкий, бархатный бас: "Подъем! Подъем!" Дядя Стива (так звали дома Степана Осиповича, уменьшая имя Степан по манере того времени - вспомним Стиву Облонского из "Анны Карениной") обязательно появлялся в детской и громко хлопал в ладоши, повторяя: "Подъем!" И не уходил, пока дети не поднимались, причем строго требовал от них вставать быстро и без хныканья (последнего адмирал особенно не терпел, даже в детях). Поднимались и все домочадцы, все, кроме Капитолины Николаевны, она не любила жесткого распорядка дня, и для нее непреклонный Макаров делал исключение: мимо ее комнаты он проходил на цыпочках и слово "подъем" не произносил.