– Я стараюсь хорошо выполнять свою работу.

Мулен решил говорить откровенно.

– Тебе совершенно незачем вкладывать в это столько рвения. Возьмем, к примеру, Хенни. Ты отлично мог ограничиться тем, что взял бы положенную взятку. Ты сказал, что он предложил тебе билет в сто долларов, чтобы ты отпустил его. Ты должен был согласиться на это. А вместо этого один из начинающих адвокатов из конторы Джона Шварта, которого он привез из Нового Орлеана, вызволил его из кутузки. За две сотни долларов. Джон, может быть, заработает еще сотню долларов за его защиту. Администрация и Джон Шварт разделят деньги, которые ты мог получить сам.

– Но ведь я не стремлюсь прикарманить нечестные доходы.

Мулен шутя выпустил на Латура целый клуб дыма.

– Именно. Естественно. Я знаю, какой ты. Я тоже таким был очень давно, так давно, что не имею никакого желания вспоминать об этом. Но послушай совет старого специалиста этого дела, Энди. Это не первый город, в котором происходит такое... И он будет не последним. Никакой флик не заработает себе на жизнь, если останется честным. Старик провел тридцать пять лет своего существования в полиции и тридцать из них он честно тянул свою лямку. Но тут наша деревня превратилась в город, и стало очень трудно призывать к порядку зарвавшегося траппера или промышленника.

Первый помощник откровенно продолжал:

– Мне больше нравится, как это делается теперь. Масса света, развлечений, азарт, все это мне нравится. Я люблю чувствовать в карманах фрик. Мне нравится гладить кругленький, хорошенький зад или другие округлости девушки, которая имеет нежную кожу, которые не проводят целый день на солнце, занимаясь полезными работами. Итак, Велич и я держим город с легкой петлей на шее. А кому это приносит вред? Это не хуже того, что было в свое время в Новом Орлеане, или даже здесь в эпоху Джона Лафита и его товарищей, когда они заставили чинить свой корабль или требовали определенную добычу.

– Нет, конечно, – согласился Латур.