Было уже больше восьми вечера, когда Том Мулен, сопровождаемый Гарри Рафигнасом, появился, держа в руках две чашки кофе и две тарелки, полные маисового ризотто.

Рафигнас бросил взгляд на уснувшую девушку по другую сторону прохода и восхищенно свистнул.

– Похоже, она достаточно в теле для своих двадцати двух лет, но манера, с которой она храпит, дает понять, что ее теперь ничем не разбудишь.

Мулен сделал знак помощнику продолжать свой путь.

– Оставь ее, пусть спит до того времени, когда ее пригласят к судье, и дай ей завтрак Хенни.

– А я? – спросил Латур. – Я не имею права на кофе?

– Напротив, – возразил первый помощник с кривой усмешкой. – Твой ожидает тебя в дежурной комнате. – Мулен отодвинул запор. – Я бы очень хотел бы знать, как мне держаться с тобой, Энди?

– О чем ты говоришь?

– Понимай, как хочешь. Я очень давно тебя знаю и всегда считал тебя честным парнем. А теперь вдруг ты делаешь некоторые вещи, которые порядочный парень не делает.

– Насилие, например?

– Точно, – согласился Мулен. – Насилие. А потом, как сказал вчера Старик, мне кажется необъяснимым, как парень, женатый на такой куколке, как твоя, может пойти развлекаться к такой мышке, как та, которая в госпитале.

– Том, я уверяю тебя, что я не делал этого, – протестовал Латур.

Сделав ему знак, чтобы он шел впереди него, Том Мулен, наконец, сказал первые ободряющие слова после ареста.

– Мы стараемся доказать это.

Латур открыл дверь в комнату дежурных. С бледным лицом, но спокойная, с тщательно причесанными светлыми волосами, с большой корзиной в руке, в сопровождении Георга, Ольга стояла у одного из столов, на котором помощники шерифа играли в минуту отдыха в карты.