Мулен посмотрел на часы.

– Время двадцать минут, – сказал он, закрывая дверь.

Ледяным и презрительным тоном Георг воскликнул:

– Итак, вот он человек, за которого моя сестра вышла замуж! И ты могла сделать подобную вещь! Если бы в этой стране это разрешалось, я избил бы тебя, как бешеную собаку до смерти.

На это, безусловно, нечего было ответить. Латур ничего не сказал. Но Ольга повысила голос и проговорила без всякого акцента, как настоящая американка:

– Замолчи и уйди отсюда! – сказала она. – Тебе здесь нечего делать. Это не ты замужем за Энди, а я!

Высокий белокурый парень хотел протестовать, но Ольга бросила на него лишь один-единственный взгляд.

– Я тебе сказала, чтобы ты оставил нас одних.

Георг пожал плечами.

– Как тебе угодно. Я увижу тебя перед судом.

Дверь тяжело закрылась за ним. Латур никогда не думал, что молчание может быть настолько тяжелым. Он страдал от того, что на нем была надета грязная рубашка и что он был небрит. И это как раз тогда, когда он хотел так много сказать, произвести хорошее впечатление на Ольгу.

Она поставила корзину на стол и подняла крышку.

– Ты, безусловно, должен быть голоден, – просто проговорила она. – Вот я и принесла тебе поесть. И сигареты.

– Почему?

– Но ведь ты мой муж, – так же просто ответила она.

Она расстелила на столе салфетку и достала термос с горячим кофе. Потом достала чашку с блюдечком, тарелку с теплыми маленькими хлебцами, завернутыми в салфетку, баночку домашнего варенья и варенные яйца, каждое завернуто отдельно, в надежде донести их теплыми.

Ольга стала извиняться.

– Конечно, здесь немного, я очень огорчена. Но трудно приготовить завтрак, который нужно принести в корзине.