
К слову сказать, Дионисом Митридат Евпатор назвался, так сказать, в греческой своей ипостаси. Но ведь сам он, в действительности, греком не был. Какое божество, какую силу он подразумевал под этим именем, какое чудовище (ибо лишь чудовище могло так жаждать крови) он прикрывал благообразным обманчивым ликом божественного юноши?
Следует отметить, что все царствование Евпатора сопровождалось массовыми уничтожениями пленных, массовыми уничтожениями мирных жителей. В конце царствования он приказал убить всех своих жен и наложниц (у царя был довольно обширный гарем). Жестокость и масштабность этих акций отнюдь не объясняется «азиатчиной» — те же персидские цари были не в пример более гуманными. Нет, все эти кровопролития больше похожи именно на жертвы каким-то страшным силам.
Еще одна деталь: в предыдущей части очерка я упомянул о событиях, сопутствовавших обретению Митридатом власти над Боспорским царством. Скифы, бывшие в Боспорском царстве привилегированной прослойкой, подняли мятеж: ведь передача старым местным царем власти Митридату совершалась в обход наследника-скифа (хотя в старой советской историографии данное событие преподносилось чуть ли не как восстание рабов, в действительности это был всего лишь дворцовый переворот, совершенный дворцовой гвардией). Так вот: разгромив мятежников, понтийский полководец Диофант не казнил их предводителя Савмака, а направил его к царю. Дальше Савмак исчезает.
И его победитель Диофант — тоже.
Сюда, кстати говоря, к этому ряду странных и страшных событий, возможно, следует отнести и историю Митридата Хрестоса. Воля ваша, можно, конечно, усмотреть случайное совпадение в столь много говорящем современному человеку имени исчезнувшего близнеца Евпатора, Хрестоса (или Христоса, эти имена абсолютно тождественны, разница в написании допускалась и в те времена; см., например, у Светония в «Двенадцати цезарях»). Но кажется и здесь некая мистическая тайна: Митридат, носивший имя Хрестос, связанное в нашем представлении с понятием «Спасителя» — страдающего, умирающего и воскресающего.
