Ответ: если принять то, что я читал, за возможный черновик "Пиковой дамы", то мне представлялось бы, что герой такой повести, задуманной Пушкиным как "быстрая повесть", если рассказывается родословная героя, должен быть главным. Да, у меня мелькнула мысль, что не Германн ли здесь Нарумов? Вполне возможно, вообще гипотеза о замыслах Пушкина — крайне соблазнительная вещь. Но это еще надо доказать.

Вопрос: вы не обратили внимание на то, что текст Карамзина, который вы считаете одним из первых толчков в создании "Пиковой дамы", и тексты по Шарлотте и Нарумову различаются в одном существенном отношении: у Карамзина совершенно очевидна историческая перспектива, в этих же текстах никакой исторической перспективы нет. Как вы это объясняете? Совершенно локальная обстановка, как бы ее ни трактовать, нет смены веков, а там есть.

Ответ: вопрос перспективы — это вопрос всей повести, а не каких-то отрывков. Что касается перспектив исторических, намечаемых пусть на бытовом уровне в "Пиковой даме", то мне кажется, есть почти полное сопряжение с тем, что там говорится. Это хорошо понимала Ахматова, которая писала, что в "Пиковой даме" все — ужас. И Германн, и его окружение. А ужас — понятие социальное. А если идти глубже, то аббат Н*, которому Карамзин дает такие высказывания о картах, о женщинах, к нему не грех и присмотреться! И в других его суждениях (соблазн есть, я не могу его преодолеть) можно увидеть некоторое обобщение этого аббата и представить это прочтенным Пушкиным, и увидеть, что они как-то сложно трансформируются.

Понятно, что, глядя на этот спешащий век, железный век, на все, что творится, Пушкин полон разнообразных мыслей, но впереди вельможи он видит "оборот во всем кругообразный" — они играли в карты, соскучились, спешили, и гром ударил. Эти торопятся, играют и — худо им. Это — знак беды, выражаясь языком Василия Быкова.

Аббат Н* через две страницы после его заявления, что женщины стали играть, и это признак гибели цивилизации, приводит следующие стихи из Рабле.