- Зайдешь в бюро пропусков, а потом ко мне.

Она вернулась на скамейку - немного посидеть и успокоиться. Ей вдруг вспомнилась старушка в переходе, прошептавшая: "Храни тебя Бог"... Что произошло с миром, если его не волнует ни слеза одного ребенка, ни целые реки детских слез? Господи, неужели Тебе нет дела до отдельного человека, маленького, несчастного человека, обиженного судьбой? Может быть, Ты думаешь только о массах, о глобальной пользе, об этом огромном человеческом муравейнике? Значит, Ты такой же властитель, как и земные властители, черствый и жестокий. Твоя система так же бессердечна, как и все остальные... Где милосердие, элементарная справедливость?

Елена встала и в волнении огляделась. Нет, она не могла в таком состоянии ехать в метро, спускаться в эту душную толчею, в это суетливое скопище людей.

Она подошла к краю тротуара. Мимо проносились роскошные импортные машины - черные, красные, белые, их были десятки, сотни. Вот она где бегает, валюта. Хватило бы и для Нади, и для других. Вот куда утекают денежки, которые нужны её ребенку как воздух. Эти сытые ребята неплохо устроились: машины, загородные виллы, экзотические острова, женщины. Ее вдруг поразила простая мысль: да ведь ей нужен обыкновенный бандит, с пистолетом, стальными мускулами и сентиментальной душой. Он и добудет ей эти деньги, просто отберет у кого-нибудь из этой жирующей братии. Или захватит в заложники какого-нибудь шишку, кого-нибудь из этих улыбающихся неизвестно чему вице-премьеров, и потребует выкуп. Или в качестве выкупа отправку ребенка на операцию. Не деньги ей надо искать, а человека, который их добудет.

Она вышла на проезжую часть и подняла руку. Низкая, блестящая, как черный жук, машина вырвалась из потока и подкатила к ней. Водитель молодой крепкий парень в темно-красном двубортном пиджаке, ясноглазый, гладко выбритый и ухоженный - оценивающе окинул её взглядом.

- Вам куда?

- На Большую Пироговку.