Да, раньше у народа была вера — верили в Бога, теперь мы у народа отняли эту веру, сказали, что Бога нет, и он растерялся. А надо, чтобы человек все-таки чему-то верил, кому-то верил, без этого нельзя. Поэтому мы сказали — партия, партия ведет народ к лучшей жизни. Но и здесь народ не разобрался, для него слишком абстрактное понятие — партия. Он ее на ощупь ощутить не может. Надо, чтобы он как-то почувствовал эту партию. А как ту партию почувствовать, если не через личность…»

— И отец согласился?

— Попробуй не согласись! Что, не докажет, что ли?! А я вам не говорил, как моему отцу генерал-лейтенанта дали? Как-то после заседания Верховного Совета (из Президиума есть выход со стороны Дворца) Сталин вышел, подали машину, отец стоял недалеко от меня, Сталин огляделся — вправо, влево; он, когда выходил откуда-нибудь, обязательно оглядывался — привычка старого подпольщика. И тут отца заметил. Около него стояли Берия, Маленков, Молотов. А Шверник подходил. Сталин посмотрел на отца и сказал ему по-грузински. Мне показалось, он сперва на Берия посмотрел и потом сказал: «Саша, ты все еще в генерал-майорах ходишь?» Отец что мог сказать? «Да». Сталин головой покачал, повернулся к своим, пригласил в машину всех. Это было около четырех часов… К чему я говорю это?.. Я хочу охарактеризовать и Сталина и Берия. Сталина — в том, что он не прямо говорил, а указал Берия, что надо вовремя переаттестовать. А как Берия смотрел в рот Сталину!.. Это было около четырех часов, а уже на следующий день указ был подписан. Отец стал генерал-лейтенантом. Этим, видно, Берия старался угодить… А сам смотрел, наверное, и думал: «Скорей бы ты умер». И не наверное, а наверняка он способствовал тому, чтобы Сталин поскорее умер.