И тут я случайно взглянул на моего друга и подивился напряженному выражению его лица - оно словно окаменело, словно было вырезано из слоновой кости. Взгляд Холмса, на мгновение задержавшись на отце с младенцем, был прикован к чему-то, находящемуся в другом конце комнаты. Проследив за направлением этого пристального взгляда, я увидел только, что он обращен на окно, за которым стоял печальный, поникший под дождем сад. Наружная ставня была наполовину прикрыта и почти заслоняла собой вид, и тем не менее глаза Холмса неотрывно глядели именно в сторону окна. И тут он улыбнулся и снова посмотрел на младенца. Он молча наклонился над ним и внимательно исследовал взглядом красный бугорок на мягкой детской шейке. Затем схватил и потряс махавший перед его лицом пухлый, в ямочках кулачок.

- До свидания, молодой человек. Вы начали свою жизнь несколько бурно. Миссис Мэйсон, я хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз.

Они встали поодаль и несколько минут о чем-то серьезно беседовали. До меня долетели только последние слова: "Надеюсь, всем вашим тревогам скоро придет конец". Кормилица, особа, как видно, не слишком приветливая и разговорчивая, ушла, унеся ребенка.

- Что представляет собой миссис Мэйсон? - спросил Холмс.

- Внешне она, как видите, не очень привлекательна, но сердце золотое, и так привязана к ребенку.

- А тебе, Джек, она нравится?

И Холмс круто к нему повернулся.

Выразительное лицо подростка как будто потемнело. Он затряс отрицательно головой.

- У Джека очень сильны и симпатии и антипатии, - сказал Фергюсон, обнимая сына за плечи. - По счастью, я отношусь к первой категории.

Мальчик что-то нежно заворковал, прильнув головой к отцовской груди. Фергюсон мягко его отстранил.

- Ну, беги, Джекки, - сказал он и проводил сына любящим взглядом, пока тот не скрылся за дверью. - Мистер Холмс, - обратился он к моему другу, - я, кажется, заставил вас проехаться попусту. В самом деле, ну что вы можете тут поделать, кроме как выразить сочувствие? Вы, конечно, считаете всю ситуацию слишком сложной и деликатной.