- Ну, разве могу я доверить ей ребенка? - сказал он. - Разве можно поручиться, что ее вдруг не охватит опять то ужасное, неудержимое желание... Разве могу я забыть, как она тогда поднялась с колен и вокруг ее губ - кровь?

Он вздрогнул, вспоминая страшную сцену.

- Ребенок с миссис Мэйсон, там он в безопасности, там он и останется.

Элегантная горничная, самое современное явление, какое мы доселе наблюдали в этом доме, внесла чай. Пока она хлопотала у стола, дверь распахнулась, и в комнату вошел подросток весьма примечательной внешности - бледнолицый, белокурый, со светло-голубыми беспокойными глазами, которые так и вспыхнули от волнения и радости, едва он увидел отца. Мальчик кинулся к нему, с девичьей нежностью обвил его шею руками.

- Папочка, дорогой! - воскликнул он. - Я и не знал, что ты уже приехал! Я бы вышел тебя встретить. Как я рад, что ты вернулся!

Фергюсон мягко высвободился из объятий сына; он был несколько смущен.

- Здравствуй, мой дружок, - сказал он ласково, гладя льняные волосы мальчика. - Я приехал раньше потому, что мои друзья, мистер Холмс и мистер Уотсон, согласились поехать со мной и провести у нас вечер.

- Мистер Холмс? Сыщик?

- Да.

Мальчик поглядел на нас испытующе и, как мне показалось, не очень дружелюбно.

- А где второй ваш сын, мистер Фергюсон? - спросил Холмс. - Нельзя ли нам познакомиться и с младшим?

- Попроси миссис Мэйсон принести сюда малыша, - обратился Фергюсон к сыну. Тот пошел к двери странной, ковыляющей походкой, и мой взгляд хирурга тотчас определил повреждение позвоночника. Вскоре мальчик вернулся, за ним следом шла высокая, сухопарая женщина, неся на руках очаровательного младенца, черноглазого, золотоволосого - чудесное скрещение рас, саксонской и латинской. Фергюсон, как видно, обожал и этого сынишку, он взял его на руки и нежно приласкал.

- Только представить себе, что у кого-то может хватить злобы обидеть такое существо, - пробормотал он, глядя на, небольшой, ярко-красный бугорок на шейке этого амура.