Он, возвращаясь из Рио-де-Жанейро, привез в капитанию кусок полотна, не имея на то разрешения. Хотел сделать мне и матери подарок. Жандармы схватили его, держали два месяца под замком, пока из Рио-де-Жанейро не пришло решение повесить моего сына для острастки другим на площади в Тижуко. Я в то время был на промысле и ничего не знал о случившемся. Мать же, когда Жоана вели к виселице, бросилась к сыну и обхватила его руками. Жандармы не могли оттащить до тех пор, пока какой-то сержант не ударил мать саблей по голове. Так у меня не стало ни сына, ни жены. А ты удивляешься, почему изменился мой характер. Вот и вся история. Разве я по доброй воле стал бандитом? А теперь, если хочешь, можешь убить меня.

Тирадентис вложил саблю в ножны.

– Ты же знаешь меня, Жеронимо. Я не способен убить безоружного человека. Я не могу взять тебя в плен и отвезти к губернатору. Тебя неминуемо ждет виселица. Иди-ка на все четыре стороны.

– Но я, – вскричал Жеронимо, – не могу дать тебе слово прекратить убивать португальцев! Я буду бороться с ними, пока видят глаза, пока держат ноги и пальцы могут спускать курок ружья.

Тирадентис пожал плечами.

– Поступай так, как подсказывает тебе совесть, – тихо произнес он и, повернувшись, пошел по направлению к своим.

Выбравшись из чащи, Тирадентис добрался до поджидавшего его отряда, вскочил на гнедого коня и не спеша двинулся к вершине горы, где изнывавший от нетерпения губернатор жаждал услышать донесение командира отряда.

– Ну как?! – воскликнул португалец, увидев приближающегося Тирадентиса. – Удалось вам, прапорщик, уничтожить бандитов?

– Да, банды больше не существует, – ответил Тирадентис. – Только главарю посчастливилось скрыться.

До Тижуко группа добралась без каких-либо дополнительных приключений, но дальше губернатор ехать отказался. Переживаний, испытанных на горе Итарамандиба, оказалось для него вполне достаточно. И дон Родриго Жозе де Менезес принял решение вернуться в Вила-Рику. Перед тем как тронуться в обратный путь, он вызвал к себе Тирадентиса и сказал: