Но Гонзага декламирует, опустив глаза долу. Нет, он так ведет себя отнюдь не из скромности. Просто на макушке у поэта небольшая лысина, о которой все знают, но которую сам Гонзага тщательно скрывает. Не будь этой нелепой лысины, Гонзага, безусловно, гордо поднял бы голову, чтобы произвести еще большее впечатление на всех присутствующих. Потом декламирует Алваренга Пейшото и, наконец, самый признанный авторитет в области поэзии – Клаудио Мануэл да Коста. Некоторые из стихов, видимо, не являлись значительным вкладом в развитие поэзии XVIII века, но присутствующие были настроены очень либерально, и после каждого стихотворения раздавались аплодисменты и восторженные возгласы. «Очень хорошо!», «Браво!»

После поэтов, как всегда, началась игра в прятки. Правда, гожилые люди участия принимать в ней не стали, а удалились в другие залы, где одни сели за карточные столики, а другие устроились поудобнее в широких деревянных креслах и принялись перемывать косточки ближним.

Гонзага, чуть поколебавшись, решил остаться в зале вместе с молодежью, где после пряток принялись играть в «попугая». Конечно, госпожой выбрали племянницу губернатора. Она-то пригласила быть «попугаем» Гонзагу. Предложение немного покоробило поэта, но он согласился. Племянница губернатора, одетая в розовое шелковое платье с пышным кринолином, отвернулась от Гонзаги и тоненьким голоском закричала:

– Где вы были, попугай? Где вы были, попугай?

Гонзага отвечал:

– Я был в поле. Я был в поле.

– Что же вы там видели?

– Птицу видел я.

– Какую птицу видели вы гам?

– Розовую птицу.

Услышав последние слова Гонзаги, племянница повернулась и. протянув руку к одному из гостей, воскликнула:

– Как ее зовут?

– Фламинго, – последовал быстрый ответ.

Все захлопали в ладоши и закричали: «Правильно». Игра продолжалась. Когда же кто-то из гостей на вопрос «Какую белую птицу вы видели?» ответил невпопад: «Тукана», то все засмеялись и потребовали фант.