Жоакин Жозе побледнел.

– В таком случае я разорен. Все мои деньги вложены в товары для продажи в Баии. Я не смогу уплатить сумму, причитающуюся с меня.

Писарь сжалился над Жоакином Жозе.

– Я попробую уговорить господина судью, – опять шепотом сказал он. – Может быть, господин судья согласится взять вместо денег трех мулов?

Судья, конечно, не стал возражать, потому что лучше было получить трех мулов, чем сажать Жоакина Жозе в камеру и не возместить даже части судебных издержек. Кроме того, воспоминания о пережитом были еще так свежи, и никто не мог дать гарантии, что судье никогда больше не встретится на пути какая-нибудь старуха, которая может заразить новым приступом зубной боли почтенного стража португальской законности на земле вице-королевства.

Солнце уже заходило за горизонт, когда Жоакин Жозе вышел из Минас-Новаса и отправился пешком по дороге, ведущей в Вила-Рику.

Месяц с лишним назад он ехал по этой дороге, полный радужных надежд, обладатель целого каравана мулов и тюков, набитых товарами. Сейчас он потерял все и возвращался домой, чтобы начинать заново бороться за место под солнцем. Однако если бы в тот момент вы спросили Жоакина Жозе, наполнено ли его сердце безнадежным пессимизмом или отчаянием, то наверняка услышали бы: «Нет!» Во-первых, он обладал на редкость неунывающим характером, а во-вторых, Жоакину Жозе в то время было всего лишь девятнадцать лет.

Через неделю Жоакин Жозе добрался до Вила-Рики. Безусловно, даже пешком он мог проделать этот путь гораздо быстрее. Но приходилось останавливаться в расположенных у дороги поселках и ранчо, где везде Жоакина Жозе принимали как желанного и дорогого гостя Среди жителей капита-нии погонщик пользовался славой искусного лекаря и зубодера.