Когда ж Эгея сын увидел это вдруг, Горящий с очага схватил он смело сук, На крепкий круп его, не зная тени страха, За гриву ухватясь, крича, вскочил с размаха, Кентавру злую пасть с усильем растянул И смерть с огнем туда без промаха воткнул.

В этом отрывке есть то, что составляет своеобразие древних поэтов, — обыденное в великом. К тому же действие живо, все обстоятельства схвачены верно и эпитеты ярки. Чего не хватает ему? Изящной цезуры? А мы предпочтем подобное «варварство» стихам, не имеющим других заслуг, кроме безупречной посредственности.

У Овидия говорится:

Nec dicere Rhaetus Plure sinot, rutilesque forox per aperta loquentis Condidit ora viri, perque os in pectora lammas.

Именно так подражает Шенье. Как мастер.

Он сам сказал о рабских подражателях:

Вот ночь, и тело здесь, но дух исчез, как тень.

Прочтите эти стихи с апофеозом Геракла:

…на шкуре золотой Убитого им льва, встал, в небо взор вперяя, На палицу свой торс могучий опирая, И мига ждал, когда он станет богом сам. А ветер выл, рычал. Бегущий к небесам, Огонь ревел вокруг и, скрыв его из вида, К Олимпу возносил бессмертный дух Алкида.

Мы предпочитаем этот образ картине, нарисованной Овидием: у него Геракл спокойно простерся на своем костре, словно на пиршественном ложе. Заметим лишь, что образ у Овидия языческий, а у Андре Шенье он христианский.

Хотите прочесть хорошо сделанные стихи, в которых трудности блистательно преодолены? Перевернем страницу, тут выбор велик.



12 из 730