Мне сердце трогает одно воспоминанье: Я помню, как он сам, исполненный вниманья, Легко меня обняв, мне флейту подавал И победителем с улыбкой называл Неловкие уста учил он так прилежно Давать дыхание уверенно и нежно И пальцы робкие своею же рукой То легче, то сильней мне расставлял порой На щелях тростника, чтоб было им понятно, Как извлекают звук — и чистый и приятный. Может быть, вам нужны изящные образы?
Я был еще дитя — она уже прекрасна… Как часто, помню я, своей улыбкой ясной Она меня звала! Играя с ней, резвясь, Младенческой рукой запутывал не раз Я локоны ее. Персты мои скользили По груди, по челу, меж пышных роз и лилий. Но чаще посреди поклонников своих Надменная меня ласкала и, на них Лукаво-нежный взор подняв как бы случайно, Дарила поцелуй с насмешливостью тайной Устами алыми младенческим устам; Завидуя в тиши божественным дарам, Шептали юноши, сгорая в неге страстной: «О, сколько милых ласк потеряно напрасно!..» Идиллия Шенье — наименее разработанная часть в его творениях, и все-таки мало найдется стихов на французском языке, которые так хотелось бы перечитывать; причиной тому правдивые подробности и обилие образов — черты, столь характерные для античной поэзии. Кто-то заметил, что одна эклога Вергилия может подсказать сюжеты для целой картинной галереи.
Но все-таки ярче всего талант Андре де Шенье проявился в элегии. Здесь поэт своеобразен, здесь он оставляет позади всех соперников. Может быть, нас вводит в заблуждение наша привычка к античной поэзии, может быть, мы слишком снисходительно читали эти первые опыты несчастного поэта.