Еще в 1840 году семья Вернов переселилась из большого дома на улице Клиссон, бывшего обиталищем нескольких поколений Аллотов и Лапейреров, на Большую землю – в свою собственную квартиру, в старом доме на улице Жана Жака Руссо. Широкая улица, вымощенная белыми каменными плитами, соединяла площадь Граслен с набережной де ля Фосс, обсаженной магнолиями. В нескольких шагах от дома на площади Биржи была остановка омнибуса, идущего в Шантеней; в начале набережной помещалась пристань пироскафов, отправляющихся в Пэмбеф; каменный нос огромного «пловучего» острова» Фейдо был виден с любой стороны улицы. Но юный Жюль все реже появлялся на набережной Луары. Гораздо чаще его можно было видеть на площади Граслен созерцающим огромный фасад нантского театра или в воротах исторического Отеля де Франс. И его всегда можно было найти у подъезда гостиницы в тот час, когда прибывала почта. Тяжелая почтовая карета появлялась со стороны площади рояль, и усталые лошади мчали ее по улице Кребийон и затем вокруг сквера на площади Граслен. Жюль, затаив дыхание, разглядывал запыленных путешественников, одетых в дорожные костюмы, и молчаливого почтальона, усаживающегося за обед, чтобы через два часа снова мчаться на юг, по городам Франции.

В 1844 году, когда Жюлю исполнилось шестнадцать лет, а Полю пятнадцать, братья поступили в Нантский Королевский лицей. Систематический ум и превосходная память позволили старшему брату очень скоро занять в лицее одно из первых мест. В 1846 году он был удостоен второй премии по риторике – Для родных и друзей верный признак того, что Жюль твердо и неуклонно идет вперед по пути, намеченному его отцом. Через год или два он должен был отправиться в Париж, чтобы завершить там свое образование и занять место в маленькой конторе на Кэ Жан Бар, как компаньон и помощник мэтра Верна.