- Товарищи! - сдавленным голосом крикнул младший лейтенант. - Немцы!
Два солдата, упрятавшихся возле глиняной стены под пластушинами - тюфяками камыша, сброшенного с крыши склада, разом вскочили, стали искать винтовки.
- Где немцы? - спросили они, оглядываясь по сторонам.
Младший лейтенант сначала показал им рукой, потом стал совать ближе к нему стоявшему солдату бинокль. Но тот отстранил руку взводного с биноклем, прислонил ладонь к глазам.
- Буксуют, - буркнул он своему товарищу и стал выплевывать изо рта насыпавшуюся ость, затем высморкался, утерся подолом изрешеченной от табачных искр гимнастерки, товарищ его принялся закуривать вяло и сонно.
- Как же!.. Уйдут ведь! - пролепетал вконец сбитый с толку младший лейтенант Растягаев. - Немцы, фашисты, говорю, уходят! - громче, как глухим, крикнул он.
- Ну и хер с ними! - буркнул тот солдат, что закуривал, другой даже и не пошевелился, по тому, как оттопырилась и отодвинулась его нижняя губа, видно было, что он сразу и уснул. Это совсем уж озадачило младшего лейтенанта.
- Как же... Доложить надо... Фашисты же...
- Да не уйдут оне далеко, - должно быть, утешая командира, махнул рукой солдат, - а докладывать, чего докладывать? Видят. Не слепые.
- Видят! - поразился младший лейтенант. - Видят и... ничего... никаких мер!
- О господи, да какие еще меры-то надо? Угомонись ты, младший лейтенант, навоюешься еще.
И тут младший лейтенант не выдержал:
- Во-первых, не "ты", а "вы"! Во-вторых, - младший лейтенант прищурился, во-вторых, бросьте папироску.