— Ничего, Бо, со мной все в порядке, — кивнула она, утирая слезу.

— Ну, нам понадобятся еще и показания от тебя, но с этим можешь не спешить.

— Бо, я готова дать их в любой момент, — жестко заявила Сандра Мэй. — Я хочу, чтобы их надолго упрятали за решетку.

— Уж об этом я позабочусь. Ну, всего хорошего.

Когда шериф ушел, Сандра еще долго стояла, глядя на фотографию Джима, снятую несколько лет назад. Он улыбался в камеру, держа в руках огромного окуня — пойманного, вероятно, как раз и на озере Биллингс. Потом она вышла в приемную, и взяла из маленького холодильника чай со льдом.

Вернувшись в кабинет Джима — ее кабинет — Сандра Мэй села в свое кожаное кресло и откинулась назад, рассеянно слушая знакомое поскрипывание шарниров.

Размышляя.

Шериф, ты был совершенно прав. Ты все рассказал в точности так, как и было.

За исключением одной детали.

А именно — Сандра Мэй с самого начала знала о романе Джима с Лореттой. Со временем она привыкла к запаху скипидара, исходящего от мужа — но вот привыкнуть к дешевым духам, которые использовала всякая белая шваль, живущая в трейлерах — увольте. Их запах, подобно инсектициду, каждый раз преследовал ее, когда Джим, якобы неимоверно уставший (сил не хватало даже на то, чтобы ее поцеловать), падал в кровать, бормоча, что работа его доконает. (Смешно и говорить, что она не знала об этом романе. Как говорила ее мама: «Милая, есть только одна вещь, в которой мужчины постоянно нуждаются. И если они не хотят этого дома, значит, они нашли это где-то на стороне».)

И когда Джим в прошлом октябре поехал на озеро, Сандра Мэй последовала за ним и вызвала его на разговор о Лоретте. Когда он признался, что давно уже спит с ней, Сандра Мэй сказала: — Спасибо, дорогой, что не стал врать, — взяла дубинку и одним ударом проломила ему череп. После чего спихнула тело в стылые воды озера.