— Я прихватил бутылочку вина, — сказал он.

— Вполне.

— Мне нравится твой акцент, — улыбнулся он.

— Секундочку — это у тебя акцент.

Скорчив рожу, он произнес голосом мафиозо: — Дажи ни думай! У миня нет никакой акценто! Оба рассмеялись. Он показал на небо: — Смотри, какая луна.

— Ну, здесь же нет ни городов, ни освещения. Поэтому и звезды видны ярко.

Билл разлил вино. Кроме бутылки он захватил с собой штопор и два бумажных стаканчика.

— Эй, эй, не так быстро, — Сандра Мэй подняла вверх руку. — Я не пила с тех пор, как…в общем, после того несчастного случая, я решила держать себя в этом отношении в ежовых рукавицах.

— Выпей сколько считаешь нужным, — успокоил он. — Тем, что останется, польем герань.

— Это бугенвиллия.

— Ах, ну да, я же парень из большого города, — он чокнулся своим стаканчиком. Понизив голос, он сказал: — Это, наверное, было по-настоящему тяжело. Я имею в виду, то, что с Джимом…

Она молча кивнула.

— Чтобы сбылось.

— Чтобы сбылось, — эхом отозвалась она.

Они выпили еще.

Наконец Сандра вздохнула и, глотнув еще, сказала: — Выкладывай.

— Твой муж мошенничал с деньгами. Я имею в виду — намеренно занимался сокрытием больших сумм. И, надо сказать, чертовски в этом преуспел. Похоже, что он уводил прибыль из компании, и покупал на нее акции крупных зарубежных корпораций… он тебе точно ничего не говорил об этом?

— Нет. Я в этом уверена. Я всегда была против таких вещей. Зарубежные компании? Да у меня и американских акций кот наплакал. Я всегда считала, что деньги держать лучше в банке. Или еще лучше — в той банке, что под кроватью. Так говорила моя мама. Она называла это Первый Национальный Матрасный Банк.