Творчество Г. Маркова продолжает традицию строительства дома в душе читателя, противостоя скептической, лишенной глубоких земных корней, ненадежной бездомности. В "Сибири" заклеймены бездомностью прежде всего охранители буржуазно-помещичьей, царской, кулацко-купеческой России: урядники, приставы, жандармы, полицейские, агенты охранки. Хотя они еще власть и убеждены если не в вечности трона, то в незыблемости собственности, хозяевам которой ревностно служат, у себя в стране, среди своего народа они - чужие. Оттого и мечутся неприкаянно, как полицейский Карпухин с напарником, по округе, сея страх, разор, горе и ненависть. И метания их так похожи на агонию опасного, но уже обреченного зверя.

Иллюзорна, обманчива и прочность двухэтажных, обнесенных заплотами из смоляных и пихтовых плах хором Епифана Криворукова, братьев-скопцов, крупных и мелких торгашей, обирал, мироедов. Самозабвенно увлеченные хлопотами по приумножению богатства, старательно набивающие мошну, насмерть бьющиеся с конкурентами, они будто и не примечают, не чувствуют грозящей смести их лавины народного гнева. Но и до того, как это случится, бездомность неотвратимо поражает их. Ибо, в чем красноречиво убеждает вся история рвущихся в купеческое сословие Криворуковых, строить свой дом, разоряя дома других, - верный способ прийти к нравственному и физическому вырождению, к разрыву внутренних, духовных семейных связей - этой первоосновы истинной домашности.

И вовсе не случайно то особенное внимание, которое уделяет автор "Сибири" семье Лукьяновых. Глава этой большой и дружной трудовой семьи, коренной житель села Лукьяновки, охотник и землепашец, знаток тайги, умный, думающий, грамотный, немало доброго и полезного перенявший в общении со ссыльными интеллигентами-революционерами в учеными-землепроходцами, у которых не однажды бывал проводником в экспедициях, Степан - натура самобытная, сильная, самостоятельная. Именно он выступает в романе как олицетворение семейности, хранитель Дома в высшем, духовно-нравственном смысле.