А любовь Катюша сбережет.

- Ну, пошли на улицу, нечего тут коптиться, - недовольно проговорил Михаил.

Мы пытались отправить девушек по домам: сами, мол, справимся с немецкими приказами. Но первой запротестовала Нина Язикова, ее поддержала Мария Потапенко. Пришлось вместе идти к зданию довоенного сельмага, стены которого густо были облеплены приказами, объявлениями, плакатами...

4

Семья наша большая. Пришлось идти на заработки. Копал у соседей картошку, ремонтировал дома - короче, делал все, что скажет хозяйка или хозяин. Нелегко было, но надо же приготовиться к зиме.

Довелось ездить и в лес за дровами. Обычно отправлялись вдвоем с Михаилом на двух телегах. Нагрузим один воз, затем - второй. Однажды мы увидели на земле толстый кабель. Местами его присыпало листвой, можно было пройти рядом и не заметить.

- Ловко спрятался! - Михаил приподнял кабель. - Как подохший уж... Да только не подох он, живет еще телефонными разговорами.

Он схватил топор, но я запротестовал. Прежде всего надо обезопасить себя, иначе немецкие овчарки по следу найдут нас. Прохоров недовольно хмурился, но уже было видно, что я убедил его. Однако Михаил, наверное, не мог вот так сразу согласиться с моим мнением.

- Ну а что ты предлагаешь?

Коль кабель местами густо присыпало листвой, следовательно, он не один день лежит здесь, значит, и еще два-три часа останется лежать. За это время мы заготовим дрова, выедем на дорогу, оставим лошадей, а сами - сюда. Если же перерубим кабель сейчас, то нужно немедленно убираться из леса. А почему, спросят хозяева, вы без дров приехали?

- И не дадут нам корзину картошки, - зло усмехнулся Михаил.

Мы отъехали с полкилометра и как раз нашли рухнувшее на землю дерево. Нарубили два воза дров и выехали на просеку. Лошадей оставили на небольшой поляне, положили им сена.