— Я тебе не верю, — произнес я, но я верил, верил… — Ты хочешь сказать, что наряду с остальными..? Ты, моя жена?!
— Я стану женой Рива. Одна я понимаю его, я единственная, перед кем он может излить свою душу. Он сам мне об этом сказал перед отъездом.
— Только он никуда не уезжал. — У меня перед глазами, будто лужа крови, разлилось багровое пятно. — Дура! — заорал я на нее. — Неужели ты не видишь, что это он от тебя скрывается, от тебя? И сделал он это, чтобы отделаться от тебя, как прежде отделывался от других. Любит тебя? Да он же тебе сроду ничего не дарил, даже фотографии. Если ты пойдешь туда, он тебя не впустит. Уж если он кого не впустит , так это тебя.
— Я еду к нему! — вскричала она и попыталась открыть дверцу машины. —Я ухожу к нему, буду жить с ним, а тебя и видеть больше не желаю!
Кончилось все тем, что я один поехал домой. Желание Гвендолен исполнилось — она так меня больше и не увидела.
Когда она не вернулась и к одиннадцати, я позвонил в полицию.
Меня попросили прийти в участок и заполнить анкету на пропавших без вести, но особого значения моим опасениям не придали. Очевидно, когда исчезает женщина в возрасте Гвендолен, в полиции считают само собой разумеющимся, что она сбежала с другим мужчиной. Однако полиция не на шутку встревожилась, когда на утро сторож парка обнаружил в кустах тело Гвендолен — ее задушили.
Это было в четверг. Полиция хотела знать, к кому это так далеко от дома направлялась Гвендолен. Меня попросили назвать адреса и фамилии всех наших друзей. С кем мы водили знакомство в районе Кенсингтона, Паддингтона и Бейсуотер — и вообще в окрестностях парка? Я ответил, что таких у нас нет. На другой день мне задали тот же самый вопрос, и я, будто только что вспомнив, сказал:
— Разве что Рив Бейкер. Романист, вы его знаете.
И назвал им его адрес.
— Но Бейкера сейчас нет в городе, уехал на три недели. И раньше завтрашнего дня не вернется.