Все дело в ней, Гвендолен, а посему — я знал, куда она направилась, — я должен воспрепятствовать ее встрече с ним, избавить ее от унижения.
Я сунул медальон с пуговицей в карман с неопределенным намерением предъявить ей эти вещи, чтобы показать ей насколько она наивна. Машину Гвендолен не взяла. Она не любила ездить через центр Лондона. Я сел в свою машину и поехал к станции метро, куда, как я знал, направится Гвендолен.
Она вышла из метро через четверть часа после моего приезда туда и шла довольно быстро, то и дело нервно озираясь по сторонам. Увидев меня, она удивленно ахнула и остановилась как вкопанная.
— Садись в машину, дорогая, — мягко произнес я. — Я хочу поговорить с тобой.
Сесть-то она села, но не сказала ни слова. Я покатил по Бейсуотер-роуд в парк. Там, в районе кольца, я запарковал машину под платанами и, чтобы нарушить тягостное молчание, сказал:
— Не думай, что я ничего не понимаю. Мы женаты десять лет, а я, смею сказать, довольно скучный человек. Рив — другое дело, с ним интересно и…, ну, словом, вполне естественно, что тебе кажется, будто ты в него влюблена.
Гвендолен смотрела на меня невидящими глазами.
— Я люблю его, а он любит меня.
— Пустое, — возразил я, но по всему моему телу пробежала дрожь — и вовсе не от прохлады весеннего вечера. — Стоило Риву испробовать на тебе свои чары…
— Мне нужен развод, — перебила она меня.
— Ради всего святого! — воскликнул я. — Ты его почти не знаешь.Ведь вы никогда не оставались наедине, правда?
— Никогда не оставались наедине?! — Она засмеялась сухим,полным отчаяния смехом. — Вот уже полгода он — мой любовник,и сейчас я иду к нему. Скажу, что теперь ему не нужно больше прятаться от женщин, потому что я останусь с ним навсегда.
В полутьме я глядел на Гвендолен широко раскрытыми глазами.