"... Его воображение находило себе пищу в красоте ландшафта, цветов или вообще растений, в музыке, да еще в романах, чтение которых вслух, равно как и выбор, взяла на себя всецело моя мать... - рассказывал Вильям Дарвин. - Я думаю, - продолжал он, - что некоторых страниц "Происхождения видов" или того известного письма к моей матери из Мур-парка, в котором, описывая, как, задремав в лесу и внезапно разбуженный пением птиц и прыгавшими над его головой белками, он был так всецело поглощен красотою окружавшей картины, что ему в первый раз в жизни, казалось, не было никакого дела до того, как создались все эти птицы и зверушки, - всего этого не мог бы написать человек, не обладавший глубоким чувством красоты и поэзии в природе и жизни. Любовь к предметам искусства никогда его не покидала... Он был знатоком и строгим судьей гравюр и нередко посмеивался над современным декоративным искусством. Однажды, когда он гостил у мае в Саутгемптоне, воспользовавшись случаем, когда ни меня, ни жены не было дома, он обошел все комнаты и снес в одну из них все фарфоровые, бронзовые и другие художественные произведения, украшавшие камины и т., которые казались ему особенно безобразными, а когда мы вернулись - с хохотом пригласил нас в эту, как он выразился, "комнату ужасов".

Поэтому "Происхождение видов", как и другие вещи Дарвина, нередко обращало на себя внимание не только как научное, но и как литературное произведение. Джордж Сентсбери называет Дарвина человеком настоящего литературного таланта, а может быть, и гениальности "Литературная экипировка Дарвина совершенно блестяща, - пишет другой историк английской литературы Коптон Рикет. - Он почти всегда замечательный мастер" Действительно, книги Дарвина обладали огромными достоинствами стиля. О. Мандельштам в своих заметках очень точно отметил многие черты Дарвина-литератора. Огромный успех "Происхождения видов" у широкого читателя, равный успеху "Вертера", он справедливо объясняет не одними лишь открытиями, заключенными в этой книге, но и тем, что "ее приняли как литературное событие, в ней почуяли большую и серьезную новизну формы" "Естественнонаучные труды Дарвина, взятые как литературное целое, как громада мысли и стиля, - не что иное, как кипящая жизнью и фактами и бесперебойно пульсирующая газета природы".