Одни признают ее младшей сестрой приключенческой литературы для подростков, соединяющей развлечение с поучением, другие хотели бы видеть в ней современную "натурфилософию", призванную истолковывать мироздание и назначение человека, через которого, говоря словами Энгельса, природа познает самое себя.

Одни выделяют на первый план педагогическую функцию научной фантастики, умаляя ее эстетические задачи, другие не усматривают никакой специфики, кроме фантастических сюжетов и образов, искони присущих художественному творчеству, и сводят суть к однозначной формуле: "Фантастика - литература".

В каждом из подобных суждений есть своя правота, и ни одно из них не выражает явления в его изменчивой сложности.

Фантастика всеобъемлюща и, по существу, безгранична, как безграничен творящий разум, возносящийся все выше и выше по спиралям познания. В образах, не адекватных действительности, но отнюдь не чуждых жизненной правде, она воплощала по все времена и надежды, и тревоги человечества - светлые мечты о будущем и предупреждения о бедах и катастрофах на извилистых дорогах прогресса.

Превращение науки в непосредственную производительную силу наложило столь явственный отпечаток на общественное бытие и сознание, что это не могло не сказаться и в производстве духовных ценностей. "Драма идей", "приключения мысли", "судьба открытия" - привычные в наши дни понятия - определяют глубинный смысл романов о науке и ее творцах, произведений о поисках истины в разных областях приложения беспокойного ищущего ума. Заметно возрастает значение так называемых "пограничных жанров", сближающих обе сферы познания художественную и научную. Бурное развитие фантастики, документальной и научно-художественной прозы неотделимо от веяний НТР. Все это, по определению В. Ивашевой, - "литература научного поиска и прогноза", вызванная к жизни "потребностью отражения и даже опережающего осмысления научного развития".

2