Человек творил "вторую природу", бросая вызов богу. Отсюда огромный выбор тем, сюжетов и образов, множество различных подходов и взаимоисключающих толкований.

Освоение научной тематики и аналитических методов влияло на стиль, на структуру произведений. Едва ли не первыми отметили это в своем "Дневнике" братья Гонкуры, ознакомившись в 1856 году с новеллами Эдгара По: "После чтения По нам открылось нечто такое, чего публика, кажется, не подозревает. По - это новая литература, литература XX века, научные таинства, вымысел, который можно доказать, как А + В, литература одновременно маниакальная и математическая. Воображение, действующее путем анализа... И вещи приобретают большее значение, чем люди, - и любовь, любовь, уже в произведениях Бальзака немного потесненная деньгами, - любовь уступает место другим источникам интереса; словом, это роман будущего, призванный больше описывать то, что происходит в мозгу человечества, чем то, что происходит в его сердце".

И еще одно любопытное высказывание. Оно принадлежит Рони-старшему, плодовитому романисту, отдавшему щедрую дань фантастике. В 1887 году он решительно утверждал в романе "Жертва": "Великие научные открытия конца нашего столетия в высшей степени могут служить материалом для литературного произведения", - и, опираясь на собственный творческий опыт, пришел к смелому выводу: "Литература тяготеет к тому, чтобы впитать в себя философию и науку в качестве элементов прекрасного".

Формируется особый тип мышления, пограничный художественному и научному познанию, переводящий отвлеченные понятия в образы либо сочетающий то и другое. Под пером крупных ученых, подчиняющих изложение мировоззренческим принципам, литература научно-популярная тяготеет к научно-художественной - Э. Реклю, К. Фламмарион, Ж. А. Фабр, М. Фарадей, К. А. Тимирязев... Географический приключенческий роман насыщается элементами научной фантастики. Возникают и отрабатываются новые жанры - детективная и научно-фантастическая новелла.